up
__

Информационно-аналитическое издание "Вестник"

Свидетельство о регистрации средств массовой информации Эл № ФС77-61401 от 10 апреля 2015 г. 

Россия. г. Москва.

Email для связи: densegodnya.ru@yandex.ru

Информационно-аналитическое издание 

Федор Михайлович Достоевский: «Промерзал до сердца»

Федор Михайлович Достоевский: «Промерзал до сердца»

Этот писатель – один из самых читаемых в мире. Его называли великим фантастом, пророком, юродивым, человеком без кожи, каждое слово которого – нерв, а каждый образ ведет к неустанному поиску смысла жизни.

Федор Михайлович Достоевский великий русский писатель

Федор Михайлович Достоевский 1821 - 1881 г.

Ему дано было тронуть в душах читателей те струны, что настроены на тональность добра, справедливости, совести. На пределе чувств живут и действуют герои Достоевского. Он обнажает самые трудные и болезненные вопросы нравственности. Все его произведения – это трагическое откровение о поиске сочувствия, любви к человеку и человечеству.

«Человек есть тайна, я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком. Меня называют психологом. Неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой», – Ф. М. Достоевский.

Если вдуматься, произведения Достоевского – это философские притчи, они не стареют со временем, все так же полны живым смыслом, так же насущны, будто сегодня написаны. «Не в предмете изображаемом дело, а в глазе, – писал Достоевский. – Что на иной глаз – куча, то на другой – поэма».

В его романах особое бытие; это сплетение двух миров земного и небесного, времени и вечности. Эпохи перекрещиваются, и ни одна не уходит бесследно. «У меня свой особенный взгляд на действительность в искусстве, и то, что большинство называет почти фантастическим, то для меня составляет самую сущность действительности. Главный вопрос, которым я мучился всю мою жизнь – существование божие».

Детство Достоевского

Писатель с мироощущением и накалом чувств библейского пророка родился и рос в Москве. Обилием златоглавых храмов и монастырей, колокольными звонами она поражала всего два столетия тому назад. Казалась образом небесного града Иерусалима.

В начале XIX века на тихой московской улице с говорящим названием Божедомка, в Мариинской больнице для бедных, служил врачом Михаил Андреевич Достоевский. Осенью 1821 года его супруга Мария Федоровна родила второго сына. Назвали его Федор в переводе с греческого – Божий дар.

Михаил Андреевич и Мария Федоровна Достоевские родители писателя

Жизнь мальчика была скромна, ведь кроме него в небольшой квартире больничного флигеля росли шестеро детей. О маменьке Достоевский с глубокой нежностью вспоминал всю жизнь, она была добрая, религиозная, из обеспеченной купеческой семьи.

mihail_yurevich_lermontov_i_zhenshchiny.jpg

Михаил Юрьевич Лермонтов: гений, искавший смерти

Михаила Андреевича раздражала богатая родня жены, а сам он рассчитывал только на себя. За отличную службу в должности врача его наградили чином Коллежского асессора, что давало право потомственного дворянства, но от бедности не избавляло. Сыновьям он привил волю к систематическому образованию.

После гимназии отец направил Федора прямиком из гулких коридоров своей больницы в Петербург, продолжать обучение.

Наверное, отцу лестно было бы узнать, что со временем сын станет всемирно известным писателем. Больничный флигель сделают музеем, а ручка, которой Федор писал, станет ценнейшим экспонатом.

Больничный флигель Мариинской больницы музей Достоевского

В Северной столице Федор Михайлович впервые испытал упоение заслуженной славой, впервые пришло осознание себя как писателя. Этому предшествовало некое озарение, которое сам он назвал «видение на Неве».

«Мерзлый пар валил с усталых лошадей, с бегущих людей. Я бросил взгляд вдоль реки в морозно-мутную даль. Казалось, весь этот мир с приютами нищих и раззолоченными палатами в этот сумеречный час походит на фантастический сон. Я вдруг прозрел в совершенно новый мир. Я полагаю, что с той минуты началось мое существование. Сердце мое, как будто облилось в это мгновение горячим ключом крови. Я захотел, чтобы не был заглушен ничей голос, чтобы выслушана была по возможности всякая нужда», – из воспоминаний Ф.М. Достоевского.

Пережитые впечатления составили основу первого большого романа. Все, что он создал, писалось ночью, когда затихало все вокруг как в самой квартире, так и на улице. На столе горели свечи – в то время уже древняя вещь, поскольку уже появлялись лампы, но Федор Михайлович работал только при свечах. По-видимому, такое шаткое пламя, дающее причудливые тени на стенах кабинета, создавало определенную цветовую атмосферу творчества.

sergej_esenin_v_yunosti.jpg

Сергей Есенин: «Невеселого счастья залог – сумасшедшее сердце поэта»

За внешней простотой рассмотреть неизмеримую сложность любого человека – это умение открылось у Достоевского с того самого «видения на Неве». Он писал: «Я вдруг увидел какие-то странные лица, кто-то гримасничал передо мною и передергивал какие-то нитки, пружинки, и куколки двигались. Куколки становились людьми, и оказывалось, что не так они просты, и каждый образ – бесконечное переплетение смыслов. И замерещилась мне тогда история в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, какая-то девочка, оскорбленная, грустная. Глубоко разорвала мне сердце вся их история».

Достоевский читал писателю Дмитрию Григоровичу только что законченный роман «Бедные люди». Григорович вспоминал: «С первых же страниц восхищен донельзя, я несколько раз порывался броситься ему на шею, удержала только его нелюбовь к шумным излияниям. На следующий день понес рукопись Некрасову. Я понял насколько то, что было написано Достоевским, было лучше того, что я сам сочинял до сих пор. Уговорил Некрасова почитать вместе, на последней странице не мог больше владеть собой, начал всхлипывать, украдкой взглянул на Некрасова, по его лицу текли слезы. В 4 часа утра оба уже были у Достоевского, в полчаса бог знает, сколько переговорили. – Сегодня же снесу Белинскому вашу повесть, – говорил Некрасов. – Новый Гоголь явился! Воскликнул прямо с порога».

«Неужели я вправду так велик? Стыдливо думал я про себя в робком восторге. Только подумал, и оказался я ко злодеям причтен».

Арест и приговор

В 27 лет уже достаточно известный писатель был заключен в Петропавловскую крепость. Ему ставилось в вину недонесение о злоумышленном кружке Петрашевского и участие в нем, а также чтение на публике письма Белинского к Гоголю, в котором выражались антирелигиозные и антигосударственные идеи.

«Скучно и тошно, – писал он брату. – Все у меня ушло в голову, а из головы – в мысли, а мысли, конечно, о доме, где прошло детство. Портрет любимого Пушкина осеняет крошечную спаленку двух старших братьев – Михаила и Федора. Как бережно, оказывается, память хранит воспоминания детства, и много они способны дать, когда нужна поддержка в минуту уныния, словно охранный талисман. Память о том уголке, где играли, учились, а впоследствии мечтали обо всем прекрасном и высоком».

Военный суд приговорил Федора Достоевского подвергнуть смертной казни расстрелянием. В числе других его посадили в полицейскую карету и повезли к месту казни.

Казнь Петрашевцев Достоевский перед расстрелом

«Самая сильная боль, – писал впоследствии Достоевский. – Что знаешь наверно: вот сейчас душа из тела вылетит, тут приговор. Кто сказал, что человеческая природа в состоянии вынести это без сумасшествия? Жизнь – дар, жизнь – счастье. Как не дорожил я временем, любая прожитая минута теперь вспоминалась, как век счастья. Обязательно семейные чтения Карамзина, истории государства российского и, конечно, стихи Владимира Жуковского, Гаврилы Державина, любовью к которым щедро делилась с детьми маменька».

Приходил учитель французского и дьякон – учить закону божьему, а латынь старшим сыновьям преподавал сам отец. По природе страшно раздражительный, он ни разу в жизни их не наказал. После старшие братья окончили гимназию, и отец решил поместить их в инженерное училище. «Но мы грезили литературой, – вспоминал Федор Михайлович. – По дороге в Петербург брат Михаил писал стихи, а я сочинял роман из венецианской жизни».

И вот теперь его как преступника везут на Семеновский плац. «Я вольнодумец, я противник самодержавия, невозможно! Такое обвинение противно всем моим убеждениям, моему образованию», – думал писатель. Народу было на Семеновском плацу до 3000 человек, но все было тихо. На осужденных стали надевать саваны, раздалась команда: «На прицел!»

«Страшное ожидание продолжалось полминуты. Вершина собора сверкала на ярком солнце. Донеслись из детства полузабытые слова молитвы. Что, если бы не умирать, что если бы воротить жизнь, я бы тогда каждую минуту в целый век обратил».

Выстрелов не последовало – его Величество Николай I повелел в каторжную работу на 4 года, а потом в рядовые. Достоевский выдержал испытание. В его страдающей душе родился поэтический мир невиданной новизны и смелости, но прежде были трагические годы каторги.

Каторга и ссылка Достоевского

В Петропавловской крепости в Алексеевском равелине был закован в ножные кандалы Федор Михайлович Достоевский, и в них отправился в Омский острог, проведя 3 года, не снимая кандалов. Потом, вернувшись в Петербург, всю жизнь оставшуюся Федор Михайлович ходил мелкими шагами, потому что след от этих кандалов остался не только физически на его ногах, но и в его походке.

Острожные кандалы Ф.М. Достоевского

Кандалы на Достоевского надели в Рождественскую ночь 1849 года. В ожидании отправки он писал брату: «Неужели никогда я не возьму пера в руки? Сколько образов угаснет в моей голове, но жизнь в нас самих, а не во внешнем. Клянусь, что не потеряю надежду, перерожусь к лучшему».

Общество требует от человека нравственности, но как часто мы сталкиваемся с нравственной безответственностью общества перед человеком. Неизбежны ли те жертвы, которые общество от нас требует? Вот вопрос, которым задавался Достоевский. Навстречу сибирским морозам вместе с ним отправились самые активные «Петрашевцы»: сам Буташевич-Петрашевский, Николай Спешнев, Сергей Дуров, Алексей Плещеев.

Через годы Достоевский напишет: «Промерзал до сердца».

В Тобольске в пересыльной тюрьме случилась неожиданная радость – его и других ссыльных пришли проведать жены декабристов. Прасковья Анненкова и Наталья Фонвизина. Жива Россия верой и верностью таких женщин: добились свидания пришли утешить, принесли в подарок по Евангелию. Достоевский сохранил эту книгу, единственную разрешенную в остроге. Позже он напишет: «Я дитя своего века, дитя сомнения. Каких страшных мучений стоила мне эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более доводов противных. Одинокий душевно, я пересматривал всю прошлую жизнь мою. Судил себя неумолимо и строго. Иной раз даже благословлял судьбу за то, что она послала мне это».

Надетые в Рождественскую ночь кандалы стали для него веригами подвижника. «Никогда еще человек, более преисполненный надеждой и верой не входил в тюрьму», – напишет Достоевский. – Это был ад, тьма кромешная. Я был похоронен живой и закрыт в гробу, 4 года как в землю закопанный. Сколько я вынес из каторги всевозможных типов, характеров. Судите народ наш не по тому, что он есть, а по тому, чем он хотел бы быть. А идеалы его сильны, святы. Не говорите мне, что я не знаю народа, я работал с ним настоящей мозольной работой. От него я вновь принял мою душу, Христа, которого узнал в родительском доме, которого утратил было».

Из памяти детства образ белого голубя в полутемной деревенской церкви – он пролетел из окна в окно, словно свет пронизал тьму. Белизна птицы была сродни доброте покойной матери, так помнилось. Бывают в жизни впечатления особенные, они залегают в душе неприметно и вдруг припоминаются, когда надо.

Сердечные заботы крепостной нянюшки, душевная чуткость деревенского мужика, встреченного в детстве – вдруг всё это вспомнилось и помогло в каторге между разбойниками различить людей. В каторжном безкнижье вспоминались заветные корешки памятных книг, Пушкин, Гоголь, Даль, Лермонтов. Когда-то они заронили в сердце чувство соприкосновения с Родиной, ее святыней. Этим дышал мир детей в семье Достоевских.

Достоевский на каторге в Омском остроге

В доме часто вспоминали московский пожар, Бородино. «Разве не были его товарищи-каторжники частью того народа, который одержал победу в войне 1812 года?» – размышлял Достоевский. Это давало ему волю к тому, чтобы в падших людях искать сопричастность к той силе и глубине, которыми он и сам был заворожен еще ребенком, бывая в Кремле и в старинной лавре – Сергиевом Посаде.

Освобождение

Достоевский был выпущен из каторги не в срок, а на 2,5 месяца позже – писарь забыл занести его имя своевременно в регистрационную книгу. Вот он, рядовой отдельного сибирского корпуса, а через два года – унтер-офицер во внимание к хорошему поведению и усердной службе, всемилостивейшим повелением императора и самодержца всероссийского Александра II.

«Я перечитываю всю написанную без меня литературу, – писал Достоевский брату из Семипалатинска. – Да у меня на целые тома достанет. С Богом славная минута, сколько мук я претерпел от того, что не мог в каторге писать, а внутренняя работа кипела. Более чем когда-либо я знаю, что не зря буду бременить собою землю. Свобода, новая жизнь воскресение из мертвых».

Будто и не было этих 20 лет, и едет он юный поступать в инженерное училище, в яве видит себя за окнами Михайловского замка. Лучшая часть жизни его протекала в то время не с товарищами, а в общении с писателями на страницах их книг. «Звание – писатель – я всегда считал полезнейшим званием», – Ф. М. Достоевский.

После испытаний каторгой он остался гуманистом, но сердце его стало мудрее. Со страниц книг молодой писатель шагнул в народ и оказался в самой глубине его страдания. «Осознать себя последним из всех – это огромная работа духа», – писал он, вернувшись.

С братом Михаилом они осуществили давно задуманное – стали издавать свои литературные журналы «Время» и «Эпоха». Россия вновь услышала голос Достоевского. «Я фантазер, я мистик», – говорил он.

Жизнь и творчество после каторги

Из недоговоренностей и намеков соткан его сложный художественный мир. Под насущным видимым заключается другая действительность, подспудная, невысказанная. Корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. После Сибири Достоевский глубоко исследует тему преступления. «Во всем черта, за которую перейти опасно, ибо раз переступив, воротиться назад невозможно, – размышляет писатель. – Или возможно?».

Преступление и наказание

Убийство старухи-процентщицы  изображение к роману «Преступление и наказание»

Словно советуясь, Достоевский перечитывал любимого Пушкина: «Хоть убей следа не видно, / Сбились мы, что делать нам? В поле бес нас водит видно, / Да кружит по сторонам. / Мчатся бесы рой за роем, / В беспредельной вышине. / Визгом жалобным и воем, надрывая сердце мне».

«Человек сбился с пути, он ждет от кого-то последнего слова, но все немо и глухо. Он все еще пытается сложить с себя часть вины, как низкие потолки и тесные комнаты ум теснят. Теперь я знаю, кто много посмеет, тот у них и прав, кто на больше может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и правее. Так доселе велось и всегда будет».

Может быть, прав Раскольников, может, не на нем одном вина? Виноваты и общество, которое толкнуло его на преступление, не подсказало иного пути и ясных целей, надежд. Значит, оно само преступное, больное?

«Это начало конца, – пророчески писал Достоевский, – конец столетия обнаружится таким потрясением, какого еще никогда не бывало. Кто же осветит хотя бы часть этого хаоса? Кто может определить законы этого разложения и нового созидания, кто их подметил, и кто их укажет? Люди-маски окружают Раскольникова и сам город, словно огромная декорация. Мрачные истории сбываются под тяжелым Петербургским небом, но наткнулся на нищую, отдал последний пятак, а в ответ – сохрани тебя Бог! Словно зерно упало в землю и стало зреть. Еще не раскаяние, нет, но предчувствие его. Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит».

«Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку! Тут так-таки разом и ухлопал себя, навеки!.. А старушонку эту черт убил, а не я...» (отрывок из романа «Преступление и наказание»).

У Достоевского особый способ мышления, оно проникнуто чувствами. Всё, даже самое неопределенное, воспринимается, как мысль. «Петербург для меня казался тайною, я как-то все боялся его. Ничего я так не любил, как лес с его грибами, белками, сырым запахом перетлевших листьев, – из дневника Ф. М. Достоевского. Село Даровое, имение родителей, было маленькое и не замечательное место, но оно оставило во мне глубокое впечатление на всю жизнь. Правда, не в тебе и не за морем где-нибудь, а прежде всего, в твоем собственном труде над собою».

Свои чувства Достоевский передал через Алешу Карамазова: «В отчаянии он пал на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом». Таинственная вещь – сердце человеческое – постоянно в нем дьявол с богом борются, вдруг накатит наваждение дойти до пропасти, заглянуть в самую бездну, и, дойдя до последней черты, содрогнуться от презрения к себе и возжаждать самосохранения и покаяния.

Алеша Карамазов

Алеша Карамазов  изображение к роману «Братья Карамазовы»

«Сложен всякий человек и глубок, как море, – писал Достоевский. – Моя задача при полном реализме найти в человеке человека. И нигде мировая гармония, если ты первый ее не достоин и требуешь жизни даром, даже не предполагая, что за нее надо платить».

Роман «Преступление и наказание» был окончен в срок, назначенный издателем, а также и роман «Игрок» благодаря приглашенной стенографистке Анне Григорьевне Сниткиной. «Слишком молода для серьезной работы, – подумал Достоевский при встрече и сказал. – Хорошо, что вы девица, пожалуй, не запьете». – «Уж, наверно не запью», – обиделась она на его шутку.

Через год Федор Михайлович сделал ей предложение, они обвенчались и уехали за границу. «Мы часто вспоминали, как вместе писали роман «Игрок», – рассказывает Анна Григорьевна. – Однажды муж заговорил о рулетке. Для меня игорные волнения были еще неизвестны. Сегодня я прихожу к убеждению, что это было что-то кошмарное, вполне захватившее в свою власть моего мужа и не выпускавшее его из своих тяжелых цепей».

В письме к Аполлону Майкову Достоевский признавался: «Натура моя подлая и страстная. Во всем до последнего предела дохожу, бес тотчас же сыграл со мной штуку, словно бы истончилась грань между искусством и жизнью, и писатель отчасти повторил судьбу своего персонажа».

Анна Григорьевна Сниткина жена Ф.М. Достоевского

Анна Григорьевна Сниткина

«Сначала мне представилось странным, – пишет Анна Григорьевна в своих записках. – Как это Федор Михайлович, с таким мужеством перенесший столько страданий – заключение в крепости и эшафот, ссылку – не имеет настолько силы воли, чтобы сдержать себя, не рисковать последним. Мне казалось это даже некоторым унижением его возвышенного характера, но вскоре я поняла, что это не простая слабость воли, а нечто стихийное, против чего даже твердый характер бороться не может. С этим надо было смириться, смотреть как на болезнь, против которой не имеется средств. Единственный способ борьбы – это бегство».

«Раз он принес туго набитый кошелек, но эти деньги недолго оставались в наших руках. Федор Михайлович не мог утерпеть и проиграл все. Мы сидели без денег и придумывали, что бы такое предпринять, чтобы не думать больше о выигрыше и уехать, наконец из этого ада. Мне стоило много усилий обратить его внимание и мысли на что-нибудь другое. С выездом из Баден-Бадена закончился бурный период нашей заграничной жизни. К игре Федор Михайлович больше не возвращался никогда», – из дневника Анны Григорьевны.

На столе писателя появились самые драгоценные для него рукописи, записочки от его детей: «Милый папочка, я тебя люблю! Люба», «Папа, дай гостинца. Федя». Дети Федора Михайловича – старшая Люба и младший Федя.

«Детки – мука, но они необходимы. Клянусь, в этом три четверти счастья жизненного. Голубчик Аня, не потеряй их как-нибудь в толпе и ради Бога, не простуди, Аня, молю тебя! Вчера был день рождения моего Феди, пришли гости, а я сидел в стороне и кончал работу», – из воспоминаний писателя.

Достоевский вынужден был писать быстро, он содержал семью и помогал деньгами многочисленной родне, но предупреждал о возможности разрушительной силы денег: «Нельзя служить и Богу, и богатству».

«Прожить можно без многого, без одной только красоты невозможно. Вся тайна тут, вся история тут. Описание цветка с любовью к природе гораздо более в себе заключает гражданского чувства, чем обличение взяточников. Кто не любит природу, не любит и человека. Как я была бы счастлива, если бы мне удалось хоть сколько-то украсить его жизнь. У него так мало было радостного, что хоть под конец-то ему было бы хорошо», – из записей супруги Федора Михайловича.

Последние 9 лет своей жизни Достоевский подолгу жил в Старой Руссе. Жена, как добрый ангел, ограждала его от всяких волнений. «Здесь и для детей лучше и вдвое дешевле», – радовался он.

В тихой провинции был создан роман, написанный с силой и страстью древнегреческой трагедии, только трагедии не античной, а христианской – мучительный выбор между верой и неверием. Наверное, из романов Достоевского «Братья Карамазовы» сильнее всего всколыхнул читающую Россию.

Братья Карамазовы Ф.М. Достоевского

«Братья Карамазовы» роман в англоязычной версии

«Меня пробовали обозвать изувером, дописавшимся до чертиков. Мерзавцы дразнили меня необразованной верой в Бога, им ли меня учить? Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицания, к которой перешел я. Стало быть, не как мальчик я верую во Христа, а через большое горнило сомнений  моя осанна прошла. Я боюсь сведению небес на землю, результатом будет создание церкви атеистов. Я сложил в себе символ веры, он очень прост. Если бы мне кто-то сказал, что истина вне Христа, то мне лучше бы оставаться с Христом, нежили с истинной», – рассуждал писатель.

Духовным событием стала для Достоевского поездка в знаменитую Оптину Пустынь летом 1878 года – место паломничества многих русских писателей. Там он трижды встречался для беседы с духовно мудрым старцем Амвросием. Старец напутствовал его словами: «По имени Божий дар, да будет и житие твое».

Достоевский ездил в Оптину после смерти своего трехлетнего сына Алеши, и дума его была об отцах и детях, о том, что иногда можно полностью перевоспитать себя ради своих детей, воздержаться от дурных привычек. Семья ведь создается, а не дается готовой, только тогда это крепко, тогда свято. Ребенок, что цветок, что листок завязавшийся весной на дереве. Ему надо свету, воли... Почему лишь десятая часть людей должна получать высшее развитие, а остальные – послужить тому средством. Одни – жить в достатке, а другим – лаптем щи хлебать.

Когда сознание его взрывалось от несправедливости бытия, Достоевский становился публицистом. Большой успех имело издание «Дневника писателя». В годы балканского кризиса русско-турецкой войны Достоевский писал, о тысячах российских добровольцах, которые участвуют в освобождении угнетенных славянских народов от жестокого и унизительного ига. Он писал о событиях, не как о новости, а о том, что от нее останется постоянного, связанного с более общей, цельной идеей.

«Кто мог представить, что молчаливая, костная Россия вдруг преобразится и пойдет Крестовым походом добровольческого движения за каких-то братьев, которые замучены и угнетены. Мы такой народ, что до сих пор ни под какую науку не подходим», – из дневника Достоевского.

Для Европы Россия одна из загадок Сфинкса. Люди в России странные – как будто европейцы, а как будто и варвары. Живут в избах и не способны к высшему развитию по причине морозов. В России был император Петр, монарх не без способностей. Женевец Лефорт воспитал его и внушил обрезать русским бороды и завести флот. Не родись в Женеве Лефорт, русские до сих пор ходили бы с бородами.

«Реформа Петра Великого нам дорого стоила, она разъединила нас с народом. Наша задача – создать себе новую форму, взятую на почве нашей из народных начал», – писал Федор Михайлович о реформах Петра I .

aleksandr_pushkin_na_kavkaze.jpg

Александр Сергеевич Пушкин: «Мы все учились понемногу, Чему-нибудь и как-нибудь»

За год до смерти Достоевский получил приглашение в Москву от общества любителей русской словесности, на торжества, посвященные открытию памятника Пушкину. В своей речи Достоевский высказал заветные мысли о любимом поэте и о будущем России. «В Пушкине две главные мысли, и обе заключают в себе прообраз будущего предназначения России, – говорил Достоевский. – Первая мысль, отзывчивость России, бесспорное родство ее гения с гениями всех времен и народов. Эту мысль Пушкин доказал в своих произведениях, другая мысль – это поворот его к народу, немыслимы сами реформы Петра. Пушкин дал немало типов русской красоты, повсюду у него слышится вера в русский характер, в его духовную мощь, а коли вера, стало быть и великая надежда за русского человека».

Успех речи был ошеломительный, Достоевскому поднесли лавровый венок, Федор Михайлович положил его к подножию памятника великому учителю и поклонился до земли.

Просвещенное общество было взбудоражено речью Достоевского, почитая его одним из лучших умов России. С ним выразил желание познакомиться наследник престола. Будущий император Александр III и его супруга Мария Федоровна благожелательно приняли писателя. А он чудил, вел себя не по этикету. Не вовремя говорил, не вовремя молчал, императорские высочества не в претензии, милости просят осчастливить посещением, а в ответ: «Если смогу, а то и не извольте гневаться», – и вышел, не пятясь, а повернувшись к их высочествам спиной. Залетел сокол в царские хоромы – почету много, а полету нет.

Смерть Достоевского

«Лакейство въедается в натуру и все более считается добродетелью. Во мне много есть недостатков и много пороков, я оплакиваю их, но чтоб я, Федор Достоевский, вилял из-за почестей, самолюбия, никогда! Я не предал за выгоду, когда-то меня дразнили фантазером, теперь разумеется седина, житейский опыт, а между тем не хочу мыслить и жить иначе как с верой, что все наши 90 миллионов русских, и сколько их там народится, будут все, когда-нибудь образованы, очеловечены, счастливы. Вряд ли проживу долго, тяжко с моей эмфиземой переживать Петербургскую зиму. Аня, открой Евангелие, – Анна Григорьевна прочла. – Иисус, сказал ему в ответ, не удерживайте». Достоевский вздохнул: «Слышь, не удерживайте, значит, я умру. С чем оставлю тебя и детей? Все считают, что у нас есть деньги, а у нас нет ничего. Трудно тебе будет».

посмертное фото Ф.М. Достоевского

Посмертное фото Ф.М. Достоевского

О Достоевском единодушно скорбели люди совершенно разных взглядов и убеждений – факт редкий в литературной жизни России. Накануне погребения тело писателя было перенесено в Александро-Невскую лавру, и всю ночь студенты-атеисты со слезами читали по нему Псалтирь. Возможно, секрет Достоевского в том, что он не назидал, его совет, даже просьба жить по совести – это не философское умствование, а итог тяжкого опыта души. «Жизнь хороша, – писал он. – И надо так сделать, чтобы это мог подтвердить на земле всякий».

 

 

09.11.2019 11:33

Комментарии


Комментариев пока нет

Добавить комментарий *Имя:


E-mail:


*Комментарий:


*Я согласен(на) на обработку моих персональных данных:
Подробнее