up
__

Информационно-аналитическое издание "Вестник"

Свидетельство о регистрации средств массовой информации Эл № ФС77-61401 от 10 апреля 2015 г. 

Россия. г. Москва.

Email для связи: densegodnya.ru@yandex.ru

Информационно-аналитическое издание 

Главная / Культура / Сергей Довлатов: «Я не буду менять линолеум, я передумал, ибо мир обречен»

Сергей Довлатов: «Я не буду менять линолеум, я передумал, ибо мир обречен»

Сергей Довлатов: «Я не буду менять линолеум, я передумал, ибо мир обречен»

Давайте на минутку представим себе, что врачи американского госпиталя спасают Сергея Довлатова. Скорее всего, писатель вернулся бы в Советский Союз. В отличие от Бродского, который чувствует себя в Америке своим, Довлатов стремился на родину.

Сергей Донатович Довлатов

фото: stihi.ru

Что бы он здесь делал? Это очень трудно себе представить. Стал народным депутатом Российской Федерации, ведущим телешоу, писал бы колонки для журналов? Все это нисколько не логично и не понятно. Жизнь Довлатова изящна, трагична и завершена, как все его произведения.

Через несколько месяцев после смерти Довлатова его имя станет известно каждому российскому читателю. Его книги будут изданы беспрецедентными тиражами, разойдутся на пословицы и поговорки, но до Ленинграда он так и не доедет.

«Я только приехала из России и говорю ему: «Слушай, так замечательно тебя цитируют в каждом доме, ты такой знаменитый!». «Да, я знаю, но поздно». Не потому поздно, что он собирался умирать, а потому, что ему так хотелось этого в молодости», – Нина Аловерт, фотограф.

Путь писателя

Сергей Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе, где его семья была в эвакуации. И отец, и мать – театральные люди. Отец – драматург, администратор, мать – актриса. В 1944 семья возвращается в Ленинград, родители разводятся, и Сергей остается с матерью – Норой Сергеевной. Это удивительно стильная, изящная женщина с потрясающим чувством языка, и она, в общем, стала главным учителем своего сына.

Нора Сергеевна Довлатова

Нора Сергеевна была ко всему прочему безукоризненно грамотным человеком, она работала корректором, хотя по образованию – актриса. Она не хотела стать просто заурядной артисткой, где-то вертеться на вторых ролях, просто бросила это дело, переучилась на корректора и работала в «Лениздате» всю жизнь.

Сергей Довлатов, из передачи на «Радио Свобода»: «Детство мое прошло в актерской среде. Родители окончили Ленинградский театральный институт, известности, увы, не достигли. Отец и мать часто повторяли: «Не дай Господи, станет актером», – имея в виду меня. Видимо, их горячие мольбы были услышаны – актером я не стал. Я на долгие годы превратился в советского журналиста, что тоже, конечно, отнюдь не подарок».

tamara_zibunova_i_sergej_dovlatov.jpg

Сергей Довлатов: «Он вообще не думал. Он просто жил, и все». Часть 2-я

Юному Довлатову, в общем, повезло – не блокадный ребенок, растет здоровым мальчиком, родители живы, не изувечены на фронте, оба при работе, интеллигентная семья, хорошее воспитание. На каникулах Сережу возят на дачу в Комарово к друзьям родителей, к семье знаменитого актера Николая Черкасова.

«Он был толстый, неуклюжий мальчик, когда в первый раз он приехал к нам в Комарово. Я как сейчас помню, там такие ступеньки были, и я смотрю, он как-то странно спускается: одну ножку, вторую. Думаю, притворяется, наверное. Нет, просто он такой был, знаете, в детстве, такой аккуратный, толстый. Никаких я не замечал за ним задатков гениальности будущей. Да, я помню, у него появились стихи очаровательные какие-то, неожиданно он, так сказать, выстреливал. В какой-то день рождения он написал мне: «К коммунизму быстро мчусь, и работаю, учусь. Как велел на этот счет наш отец Н. С. Хрущев», – Андрей Черкасов, друг Сергея Довлатова.

Сергей Довлатов из книги «Ремесло»: «Толстый застенчивый мальчик... Бедность... Мать самокритично бросила театр и работает корректором... Черные дворы... Зарождающаяся тяга к плебсу... Похороны дохлой кошки за сараями... Моя надгробная речь, вызвавшая слезы Жанны, дочери электромонтера... Я умею говорить, рассказывать...».

Студенческие годы

В 1959 году Довлатов поступает на финское отделение филологического факультета университета. Он мгновенно входит в круг студенческой элиты: модники, стиляги, будущие литераторы, актеры, музыканты, дети профессоров, писателей, генералов. Их подруги – самые изысканные ленинградские девушки.

Сергей Довлатов в молодости

«На филологический факультет шли, в основном, для того, чтобы стать писателем. Не знаю я точно, как Сергей оказался на финском, но это был удобный язык, он давал уроки фарцовщикам», – Лариса Кондратьева, филолог.

sergej_dovlatov_v_bolnice.jpg

Сергей Довлатов: «Америка не рай. Но если это ад, то самый лучший в мире». Часть 3-я

Довлатов – заметный ленинградский персонаж, под два метра ростом, жгучий брюнет, изысканно вежливый, блестящий рассказчик, автор остроумных стихотворных экспромтов. Легко сходится с людьми, обожаем девушками. Казалось бы, чего еще желать, но его гложет одна страсть – стать профессиональным писателем. Пока что его проза не вызывает особого интереса даже у приятелей.

«Сережа мне подсунул три рассказика, каких-то крохотных новелл. Я их прочитал и сказал, ему возвратив, на какой-то ткнул пальцем: «А вот это мне не понравилось меньше». Это была высшая степень похвалы, то есть не могло понравиться то, что написал мой приятель», – Андрей Арьев, писатель.

Начало шестидесятых – время, когда писатели и особенно поэты на пике моды: москвичи – Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина – могут собрать стадион. В Ленинграде все скромнее, но набор имен тоже неплохой: Бродский, Рейн, Найман, Горбовский, Соснора, Кушнер. Будущий нобелевский лауреат Бродский – всего лишь один из них, равный среди равных. Все дружат, все сидят в ресторане «Крыша» гостиницы «Европейской». Все уже, так или иначе, знамениты.

Ася Пекуровская

В литературном кругу тогдашних молодых гениев Довлатов был самым младшим, поэтому наименее известным. Красавцы, умницы, пижоны – литераторы тогдашнего Ленинграда смотрели на него немножко свысока, и у него была только одна, но очень значимая победа – он победил Иосифа Бродского в борьбе за сердце главной тогдашней ленинградской красавицы Аси Пекуровской.

Сергей Довлатов и Ася Пекуровская

«Ася была такой героиней. Мы все тогда читали Хемингуэя, и так как у Хемингуэя была замечательная Брет Эшли в романе «Фиеста». Вот в наших глазах такой была Ася Пекуровская», – Андрей Арьев, писатель.

«Ася Пекуровская была необычайно модной, с ней обязательно нужно было находиться. Когда попал в ее свиту, я понял, как тоже человек хитрый, что я вхожу в петербургскую обойму. Тот, кто был возле Аси – это была элита», – Валерий Попов, писатель.

Молодые люди довлатовского круга считают, что можно жить в Ленинграде, как в Париже. Трудиться на необременительной и интересной работе, смотреть фильмы в Доме кино, неспешно прогуливаться по Невскому, сидеть в ресторане, слушать джаз, писать стихи или рассказы. Между тем, такой образ жизни требует денег.

Студент Довлатов оказывается финансово несостоятельным и недостаточно знаменит. Для него – гордого и щепетильного, унижение, когда за них с Асей в ресторане платит другой.

«Наверное, Сережа не был уж прямо ее единственной любовью, потому что я наблюдала ее хорошее отношение и к другим людям, к Алику Римскому-Корсакову, например. Просто жажда жизни какая-то была. А может быть, потому что присуще красивым женщинам желание все новых и новых побед», – Лариса Кондратьева, филолог.

«Это было делом чести – завоевать внимание такой барышни, которая у нас на филфаке училась, и Сережа этого добился, но закончилось все это драматически для него. Буквально на следующий день после свадьбы они разошлись, то есть Аська ушла, а Сережа отправился в армию», – Андрей Арьев, писатель.

Довлатов в армии

1962 год. Двадцатилетний Довлатов попадает на север в конвойные войска, охраняют уголовников в тайге. Это первый решающий поворот в его жизни, но не последний. Каждый раз это полная смена жизненного уклада. Казалось, его судьбу лепит само провидение. Ведь он мог сдать зачеты, отмазаться от армии, найти заработок, стать гидом «Интуриста». Пописывал бы рассказы, заметки. Может быть, писателем бы не стал, но он бы не пропал. Теперь он становится охранником в лагере в республике Коми.

Сергей Довлатов в армии

«Влипнуть в историю, влипнуть в сюжет, получить по морде и потом про это написать. Вот он чувствовал, что надо падать в грязь. В грязь не упадешь – не поднимешься. Упасть в грязь и вылезти из нее – вот это его сюжет», – Валерий Попов, писатель.

Сергей Довлатов из повести «Зона»: «Я дружил с человеком, засолившим когда-то в бочке жену и детей. Мир был ужасен, но жизнь продолжалась. Более того, здесь сохранялись обычные жизненные пропорции. Соотношение добра и радости, горя и радости оставалось неизменным».

Оказавшись на зоне, Довлатов приобретает уникальный для писателя опыт – здесь он видит такое, что и не снилось его ленинградским приятелем. В сущности, именно в таежном лагере и появляется Довлатов-писатель.

Сергей Довлатов «Ремесло»: «Каторга неизменно изображалась с позиции жертвы. Каторга же, увы, и пополняла ряды литераторов. Лагерная охрана не породила видных мастеров слова, так что мои записки охранника – своеобразная новинка».

Демобилизация и ленинградский быт

Сергей Довлатов демобилизовался в 1965 году и вернулся в Ленинград. Пока он охранял зеков его приятели – литераторы его поколения, стали известными, у них вышли книжки, их имена были на слуху. Это были такие довольно модные персонажи литературной богемы, а он в эту литературную богему не вписывался, он отстал и чувствовал себя скорее уличным, чем литературным персонажем.

Сергей Довлатов за работой

Довлатову 24. Он твердо решает стать профессиональным литератором, работает в многотиражке, перебивается случайными заработками, но каждое утро встает в 6 и пишет хотя бы страницу прозы. Однако, несмотря на либерализм шестидесятых, печатать рассказы об уголовном лагере никто не собирается.

Сергей Довлатов «Ремесло»: «Сказалась характерная черта моей биографии – умение поспевать к шапочному разбору. Стоит мне приобрести что-нибудь в кредит, и эту штуку тотчас же уценивают. А я потом два года расплачиваюсь. С лагерной темой опоздал года на два».

С 1944 по 1973 год Сергей Довлатов жил в огромном Петербургском доме, улица Рубинштейна, дом 23, квартира 34, третий этаж. Это была перенаселенная коммунальная квартира, в которой Довлатовы занимали две комнаты.

«Это была огромная коммуналка питерская, семь-восемь комнат примерно, с большими коридорами, закоулками, даже с двумя уборными и огромной кухней. И самый разнообразный люд там жил. С одной стороны там жил полковник, жила дама (бывшая светская) с совершенно диким котом. По правую руку от нас, в коридоре, жила молодая женщина – Зоя Свистунова, которая служила в каком-то военном учреждении. Жили потомки дворянского семейства, которое занимало эту квартира до того, как ее превратили в пролетарское жилье», – Елена Довлатова, вдова Сергея Довлатова.

Елена Довлатова

Довлатов приводит в свою коммунальную квартиру вторую и последнюю жену –  Лену. Лена Довлатова – человек на редкость спокойный и уравновешенный. Наверное, только такая невозмутимая барышня и может жить с Довлатовым. Историю их знакомства он тоже превращает в литературу.

Елена Довлатова

«Он историю нашего знакомства рассказывал так: «Я спас Лену из рук разъяренных художников, которые хотели, чтобы она им позировала, непременно обнаженная», – Елена Довлатова.

Сергей Довлатов, из цикла «Наши»: «В качестве мужа я был приобретением сомнительным. Годами не имел постоянной работы, обладал потускневшей наружностью деквалифицированного матадора».

«Я когда его увидел, сказал: «Сережа, ты не похож на писателя». А он говорит: «Почему?». Я говорю: «Потому что все писатели маленькие и некрасивые, а ты большой и красивый. Если тебя привести в Союз писателей, весь Союз писателей надо закрывать. Там все какие-то уродливые или некрасивые, старенькие. А ты молодой, красивый. Ты не писатель», – Владимир Уфлянд, поэт.

Сейчас даже трудно себе представить, как мечталось молодым литераторам стать членами Союза советских писателей. Это гарантированные гонорары, это возможность выпуска отдельных сборников, это возможность напечататься в толстом журнале. Это лето в доме творчества в Комарове, в Переделкино, в Пицунде, в Юрмале. Это участие в декадах литературных, поездки за границу, высокий, ни с чем несравнимый социальный статус.

Шестидесятые

СССР середины шестидесятых – время еще вполне обнадеживающее. Издаются такие вещи, которые еще недавно в печати невозможно было представить: «Мастер и Маргарита», Фолкнер, Сэлинджер, в кинотеатрах – Феллини, Годар, Вайда.

СССР 60-х годов

Довлатов полон надежд, ему кажется, что членство в вожделенном Союзе писателей не за горами. В молодежной секции устраивается обсуждение его рассказа.

«Это было 13 декабря, в Доме Писателей был его первый творческий вечер, который вел Дар. Он читал на этом вечере один из рассказов, это был «Чирков и Берендеев», оглушительно смешной рассказ», – Людмила Штерн, писатель.

Кажется, цель близка и скоро его примут в Союз, рассказы печатаются в сборниках молодежной прозы, сценарные отделы киностудий предлагают работу.

Сергей Довлатов «Ремесло»: «Гранин сказал: «Литератор должен публиковаться. Разумеется, не в ущерб своему таланту, есть такая щель между совестью и подлостью, в эту щель необходимо проникнуть». Тогда я набрался храбрости и сказал: «Мне кажется, рядом с этой щелью волчий капкан установлен».

30 января 1968 года ленинградское отделение Союза писателей РСФСР устраивает встречу творческой молодежи с читателями. Среди выступающих весь цвет молодого литературного Ленинграда. Зал набит битком, молодежь сидит даже в проходах и на подоконниках.

Дебют Довлатова

«И там вот выступали с упоением, выступали впервые в Доме писателей все люди, которые никакими членами Союза писателей не являлись. И вот им дали весь этот зал, все лучшее, что могли прочитать, прочитали. Там были и Валера Попов, и Уфлянд читал свои замечательные стихи про Прасковью, и все это венчало выступление Бродского – ошеломляющее», – Андрей Арьев, писатель.

Сергей Довлатов и Яков Гордин. Ленинградский Союз Писателей

«Сережа читал рассказ об отставном полковнике и его племяннике, которые выпив, вылетели из окна и полетели. И там вот их беседы, значит, на разные алкоголические и прочие темы», – Яков Гордин, писатель.

Итак, наконец-то состоялся триумфальный дебют Сергея Довлатова. Публичное чтение, вызвавшее колоссальный успех. И всё, казалось бы, шло хорошо, но через несколько дней в высшую партийную инстанцию поступает письмо от трех ленинградских молодых литераторов: Утехина, Смирнова и Щербакова, где говорится: «Вечер в Союзе писателей является грубой антисоветской сионистской провокацией».

Возмущенные литераторы требуют привлечь к уголовной ответственности организаторов и участников. Конкретно о Довлатове авторы доноса пишут: «Чем художественнее талант идейного противника, тем он опаснее. Таков Сергей Довлатов. То, как он рассказал об одной встрече бывалого полковника со своим племянником, не является сатирой, это акт обвинения».

Невидимая рука

«Всё это, конечно, выглядело совершенно по-идиотски, но, тем не менее, было воспринято чрезвычайно серьезно и сыграло роль в резком изменении атмосферы в городе. И я думаю, что на судьбе Сережи это сказалось. Его решено было закрыть, что собственно и произошло», – Яков Гордин, писатель.

невидимые инстанции

Сергей Довлатов «Ремесло»: «Меня не печатали. Все, что я писал, было одобрено на уровне рядовых журнальных сотрудников, затем невидимые инстанции тормозили рукописи. Кто управляет литературой, я так и не разобрался».

Довлатов еще не понимает – пришли иные времена, те, что лет через двадцать назовут «брежневским застоем». Вступить в творческий союз, публиковаться можно будет только по блату или, беззастенчиво выполнив четкий социальный заказ.

aleksandr_sergeevich_pushkin.jpg

Александр Сергеевич Пушкин: «Мы все учились понемногу, Чему-нибудь и как-нибудь»

Он продолжает писать каждый день, ходит по редакциям, но повсюду получает отказы. Жизнь превращается в череду непрерывных унижений. Для гордого и знающего себе цену Сергея это нестерпимо.

«Для Довлатова советская власть – такой компот безобразный. Ведь она очень эстетична, она чрезвычайно эстетична. И она настолько тонко чувствует не своих людей. Как глупость нельзя подделать, так нельзя подделаться советским писателем», – Валерий Попов, писатель.

Наконец, Довлатов решается на шаг, считающийся в его кругу неприличным: пишет откровенно халтурную, абсолютно идеологически правильную повесть о рабочем классе. Ведь, кроме всего прочего, нужно кормить семью – в 1966 году у Довлатова родилась дочь Катя.

Повесть публикует модный журнал «Юность». Но это вызывает у Довлатова не радость, а стыд и отчаяние.

Довлатов Сергей журнал Юность

«Я помню в «Юности» появился его рассказ с портретом, который потом  экранизировали. И вот у него дома где-то лежит журнал, в котором под портретом написано: «Портрет хорош, годится для кино, но текст беспрецедентное г…», – Андрей Арьев, писатель.

«Боюсь, что попав на официальный, условно говоря, уровень и выпустив книжку, ему было бы уже трудно идти назад. Надо было поддерживать этот образ официального, что ли, формального писателя», – Яков Гордин, писатель.

«Компромисс» Довлатова

Довлатов понимает – стать официальным писателем надежды нет, Компромисс, за которой не было бы стыдно, невозможен. Начинается один из самых тяжелых периодов в его жизни.

компромисс Довлатова Сергея

Довлатов ищет утешения среди своих героев. Пьянство – это такой ежедневный рискованный карнавал, который происходил в столовых, в забегаловках, чебуречных, ресторанах. Карнавал, в котором все персонажи были равны: откинувшийся с зоны зек и полковник КГБ, мастеровой балтийского завода и важный ответственный работник. Пьянство уравнивало всех, и Довлатову именно здесь легко было находить себе героев.

«Мне казалось, что половина Ленинграда – это его знакомые, потому что, когда я с ним шёл, все кричали: «А, Сережа, здорово!». Я спрашиваю: «Кто это?». Он: «Я уже не помню, кто, но помню, что знакомы», – Владимир Уфлянд, поэт.

«Он знал, эти люди от него ничего не требуют, и ему с ними не нужно оберегать свое достоинство, потому что пускай они там его как угодно оскорбляют, но это их жизнь. А вот на более высоком уровне его оскорбят намеренно, и тут он должен отреагировать и дать сдачи», – Андрей Арьев, писатель.

Сергей Довлатов «Ремесло»: «Естественно, что я подружился с такими же многострадальными голодными авторами. Это были самолюбивые, измученные люди. Официальный неуспех компенсировался болезненным тщеславием, ну, и, конечно же, здесь царил вечный спутник российского литератора – алкоголь. Пили много, без разбору, до самозабвения и галлюцинаций».



Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Также Вы можете войти через:
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее